» » Историческая память – 14: Главный калибр флота

Историческая память – 14: Главный калибр флота

1 марта 2015, 01:46
Историческая память – 14: Главный калибр флота
Великую Отечественную войну Черноморский флот встретил, будучи вторым по силе флотом СССР. Достаточно сказать, что из трех линейных кораблей, которыми располагали советские ВМС, один - линкор «Парижская коммуна» - был как раз флагманом Черноморского флота. Остальные два входили в состав сильнейшего советского флота - Балтийского. Рожденный в самом начале Первой мировой войны на Балтике, этот линкор к моменту, когда на нем был поднят флаг командующего Черноморским флотом, был, что называется, кораблем с биографией. За годы службы он успел повоевать в Первой мировой, пострелять по немцам во время обороны Петрограда и по «красным» во время Кронштадтского мятежа. Да и в межвоенный период он успел отметиться вполне деятельной службой. Один только переход на Черное море, осуществленный в крайне сложных погодных условиях в 1929 году, широко освещавшийся и в печати, и в тогдашних киножурналах, сделал бы честь любому флоту мира. Вооруженный 12-ю 305-милимметровыми орудиями, линкор «Парижская коммуна» считался сильнейшим кораблем Черноморского флота, его главным калибром и козырем, способным уничтожить любой надводный корабль противника, любое береговое сооружение или укрепление. В прямом и переносном смысле это был «главный калибр» Черноморского флота, полностью оправдавший свою репутацию грозного оружия в годы Великой Отечественной.

Линкоры-невидимки

Линкор «Парижская коммуна», при рождении названный «Севастополь», для начала ХХ века был одним из самых совершенных боевых кораблей внутреннего моря. По его образу и подобию были построены еще три линкора для Балтики и четыре - для Черного моря (сгинувшие в годы Первой мировой и Гражданской войн). Балтийские линкоры создавались для действий исключительно в условиях Балтики, а их главными противниками считались немецкие линейные корабли. Этим был продиктован довольно необычный для дредноутов внешний вид кораблей. Низкий борт (казематы противоминных орудий едва возвышались над водой), скупая архитектура надстроек и мачт, отсутствие явно выделенных бака и юта. Наиболее заметными надстройками этих кораблей были четыре орудийные башни главного калибра. Считалась, что в условиях Балтики это сделает линкоры менее заметными для наблюдателей и артиллеристов противника и, тем самым, обеспечит им преимущество в артиллерийской дуэли. По сути, эти корабли задумывались (и российские конструкторы этого не скрывали), как маневренные морские орудийные платформы, которые должны были действовать, опираясь на минные поля, береговые укрепления и батареи, прикрывая операции легких кораблей и крейсеров, и отражая возможные попытки прорыва вражеских сил к Кронштадту и Петербургу на заранее определенных позициях. Благодаря сравнительно низким бортам, линкоры удалось полностью забронировать. Даже на оконечностях была установлена 75-милимметровая броня. Разумеется, мореходность тяжелых низкобортных кораблей оставляла желать лучшего. В открытом море в штормовую погоду им и их экипажам приходилось несладко. Поневоле приходится вспомнить историю первого в мире башенного броненосца «Монитор», погибшего не в бою, а залитого в шторм именно из-за низкого борта. Но за все приходится платить. Считалось, что во внутреннем море эти корабли вполне справятся со штормами, а в океан их все равно не предполагалось выпускать.

До современных стандартов

Разумеется, к середине 20-х годов линкоры типа «Севастополь», в том виде, в котором они были построены, уже устарели. Бурное развитие авиации и радиоэлектроники, увеличение средней скорости кораблей, появление более совершенных орудий и торпед совершенно изменили характер морских боев. Для крупных кораблей обычным делом стал обмен ударами за пределами видимости – по показаниям корабельных радаров, корректировке огня с самолетов, других кораблей или специальных береговых постов. Новые реалии заставили конструкторов и инженеров серьезнее относиться к точности стрельбы «вслепую», к защите кораблей от подводных лодок и самолетов. В свете этого было понятно: линкорам-ветеранам не хватает новой аппаратуры, дальности стрельбы орудий главного калибра, толщины бронирования палубы и крыш башен, зенитных орудий и пулеметов, и т.д. и т.п. Естественно, технический прогресс сделал ненужным и маскировочный низкобортный силуэт линкоров. Что толку маскировать его от визуального обнаружения, если он все равно будет виден на экранах локаторов? Короче говоря, к началу 30-х годов у командования советских ВМС было два варианта: или пустить старые линкоры на металлолом и ждать постройки новых кораблей, или модернизировать их до современных стандартов.

Выбран был второй вариант. Один за другим старые линкоры становились на модернизацию. Последним в очереди на ремонт оказалась как раз «Парижская коммуна». Перед руководившими модернизацией инженерами стояла, казалось бы, неосуществимая задача. С одной стороны, было необходимо внести изменения, делающие «Парижскую коммуну» современным кораблем, с другой – сохранить его скорость, равняющуюся 23 узлам. А как это, спрашивается, сделать, если переделки вели к увеличению водоизмещения? Или облегчив корабль, «выкинув что-нибудь ненужное», или усилив двигательную установку, или изменив на более рациональные обводы корпуса. Само собой, вопрос облегчения корабля на повестке дня не стоял. Предложение одного из инженеров демонтировать одну из четырех башен главного калибра и часть артиллерии среднего калибра, было отвергнуто сходу. Не помогла даже ссылка на опыт итальянцев, при модернизации своих линкоров часто именно так и поступавших. Вместо этого была изменена силовая установка линкора и его обводы. От причальной стенки завода он отошел, изменившись настолько, что его конструкторы точно не узнали бы свое детище, бросив на него первый взгляд. Вместо плоской как стол палубы носа, оканчивающейся уходящей под воду курносостью ледокольного носа, корабль получил настоящий мореходный бак и полубак с носом-волноломом, отсекающим в стороны воду. Изменилась форма башен, получивших более толстую броню крыш и новую конфигурацию, увеличившую максимальное возвышение (а значит, и дальность стрельбы орудий). Вместо скупых, не доходящих до высоты боевой рубки мостиков, линкор получил полноценные многоярусные надстройки, в которых разместилась новая аппаратура и ее расчеты. Выросли и изменили конфигурацию трубы и мачты. Корпус оброс противоторпедными булями. На мостиках, палубах и крышах башен появились грозно смотревшие в небо зенитные пушки и пулеметы. Водоизмещение модернизированного линкора увеличилось с 23000 до 31275 тонн. И при всем при этом его скорость не только не упала, но и возросла на полузла. Севастопольских кораблестроителей выручили сохранившиеся на складах машины и котлы так и не построенных линейных крейсеров типа «Измаил», превосходивших линкоры типа «Севастополь» в скорости, водоизмещении и вооружении. Их установили на «Парижскую коммуну», тем самым решив проблему сохранения скорости при общем утяжелении линкора.

Технические характеристики линкора «Парижская коммуна»:

Водоизмещение нормальное - 31 275 тонн

Длина - 184,5 м.

Ширина - 32,5 м.

Осадка - 9,65 м.

Мощность энергетической установки - 61 000 л.с.

Максимальная скорость - 23,5 узла

Вооружение: 12 305-мм, 16 120-мм орудий. 6 76-мм и 16 37-мм зенитных орудий, 14 12,7-мм пулеметов. 4 торпедных аппарата.

Бронирование: 75-254 мм.

10 ударов «Севастополя»

22 июня 1941 года, как и большая часть кораблей Черноморского флота, линкор «Парижская коммуна» встретил огнем. Зенитчики флагмана флота азартно лупили по самолетам нацистов, пытавшимся закупорить флот на его главной базе минами и уничтожить его бомбами. Под бомбежками корабельные команды принимали с берега боезапас и топливо, готовясь вместе со своими братьями с крейсеров и эсминцев топить вражеские корабли и смешивать с грязью порты и военно-морские базы.

Этого ждали не только моряки линкора. Об этом говорили севастопольцы и одесситы. Удара главным калибром флота ждали. В него верили и на него надеялись. Однако происходило то, чего никто - ни моряки, ни жители портовых городов - не предполагали. Крейсеры и эсминцы ходили в огненные рейсы на обстрел Констанцы, а линкор продолжал стоять на базе, включаясь в боевые операции только тогда, когда нужно было отражать авиационные налеты. Главный калибр молчал под белыми чехлами, а его снаряды дремали в боевых погребах. Моряки линкора ворчали, требовали хотя бы отпустить их в морскую пехоту, но им, единственным на всем флоте, в этой чести было отказано. Рассказывают, что служившие на «Парижской коммуне» моряки даже не ходили в увольнение на берег. Им было стыдно смотреть в глаза севастопльцам и коллегам с других кораблей, уже отметившимся стрельбами по врагу и огненными рейсами.

Увы, как ни рвались они в бой, соображения стратегии не позволяли рисковать главным калибром флота. Была непонятна позиция Турции. Считалась высокой опасность того, что турки выступят на стороне Германии и пропустят в Черное море тяжелые корабли нацистов. На этот случай предполагалось, что «Парижская коммуна» сыграет во флотском оркестре первую скрипку. Но от этих соображений морякам флагмана было не легче. Особенно в те дни, когда вместе с новейшим крейсером «Молотов» его перевели в Поти, чтобы уберечь от возможных бомбежек вражеской авиации, уже захватившей крымские аэродромы.

Дело было в ночь с 30 на 31 октября. Тихо, тайно от Севастополя, два сильнейших корабля флота снялись с якорей и ушли, так и не сделав ни одного выстрела главным калибром по врагу. А враг продолжал рваться к главной базе Черноморского военно-морского флота. Приморская армия, отставившая Одессу, отходила под натиском Манштейна.

Сегодня сложно сказать, кто в дипломатических играх с Турцией сделал выигрышный ход. Но в Ставке Верховного главнокомандования неожиданно для Черноморского флота Турцию скинули со счетов. И буквально через три дня «Парижская коммуна» получила свое первое задание – в ночь с 7 на 8 ноября скрытно подойти к Севастополю и огнем своих орудий поддержать оборону, работая по дорогам в районе сел Байдары, Павловка и Тыловое – там, где проходили главные дороги, ведущие на Севастополь. К сожалению, первая операция линкора фактически обернулась ничем. Из-за плохой погоды и активного противодействия вражеской авиации пришлось ограничиться буквально десятком залпов. Ко всему прочему, море штормило, и точность стрельбы оставляла желать лучшего. Линкору пришлось отойти с позиции, не добившись сколь-нибудь серьезных результатов. Но сам факт артиллерийской поддержки флагманом флота защищающих Севастополь войск оказал серьезное психологическое воздействие на «приморцев». Тем паче, что через двадцать дней после первой стрельбы «Парижская коммуна» снова пришла защищать свою главную стоянку.

28 ноября стало звездным часом флагмана флота. Спокойное море, устойчивая связь с корректировщиками огня и плотные колонны вражеской техники и войск на дорогах, ведущих к Севастополю… Что еще нужно для убийственно точной стрельбы? Истосковавшиеся по настоящей боевой работе артиллеристы линкора начали свою страшную для врага работу. Тяжелые фугасные «чемоданы» сухо шелестели над городом и обрушивались на врага тяжелыми залпами, взметавшими из земли на полсотни метров осколками. Согласно бортовому журналу, в тот день линкор обрушил на врага 146 фугасных 305-милимметровых снарядов и 299 фугасных 120-милимметровых снарядов. Артиллеристы флагмана делали ту работу, к которой их готовили на десятках довоенных учений. Линкор не просто вел огонь. Он подавлял и сокрушал. Огонь его орудий создавал непроницаемую завесу, сквозь которую ни безумец, ни храбрец не решался пройти. Прямыми попаданиями снарядов буквально испарялись танки, бронетранспортеры и грузовики. В тот день орудия «Парижской коммуны», по донесениям корректировщиков огня, уничтожили 13 танков, 8 орудий, 4 тягача, 37 автомашин и Бог его знает сколько пехоты. Тех, кого накрывали залпы главного калибра флота, исчезали навсегда, и хоронить было некого. После снарядов линкора по дорогам, попавшим под удар, наступать было невозможно. Разбитые двенадцатидюймовыми снарядами дороги напоминали лунный пейзаж. Наступление на Севастополь было сорвано. Манштейну понадобилось два месяца для того, чтобы подготовить войска к следующему штурму. И… ровно два месяца история повторилась. 5 января 1942 года «Парижская коммуна» снова смешала с грязью пытавшихся прорваться к городу немцев.

К сожалению для севастопольцев, следующие позиции для стрельбы линкору определили не под Севастополем, а в районе Феодосии. Высаживающаяся там 44 армия нуждалась в артиллерийской поддержке, и флагманский корабль ЧМФ был идеальным инструментом огневой поддержки десанта. Восемь стрельб провели артиллеристы линкора. Нарушая все возможные нормы использования артиллерии линкора, двенадцатидюймовки четырех его орудийных башен вели огонь, пока не раскалялись до состояния, при котором при стрельбе от стволов отлетали куски металла.

В 1943 году линкор, которому вернули название «Севастополь», стал на капитальный ремонт. Более полутысячи моряков флагмана, получив на вооружение пушки малого и среднего калибра с корабля, ушли сражаться на сушу в бригады морской пехоты. А к моменту, когда линкор отремонтировали, вести огонь по противнику уже не было необходимости. Черноморские порты были освобождены, и «Севастополь» под флагом командующего флота торжественно вошел в гавань Севастополя, помнившего его убийственную стрельбу по врагам. Ветеран российского флота прожил до 1956 года, когда его исключили из списков флота и отправили на металлолом. Увы, предложение превратить легендарный корабль в плавучий музей руководители государства отказались. И сегодня в память о главном калибре Черноморского флота времен Великой Отечественной нам остались только фотографии и кадры кинохроники, снятые военными журналистами и корреспондентами.

Расскажите друзьям!
Заметили ошибку в тексте? Выделите её, нажмите Ctrl+Enter и мы всё исправим!
Смотрите также

Добавить комментарий