» » Ставка - Бессарабия: Дунайский капкан

Ставка - Бессарабия: Дунайский капкан

Ставка - Бессарабия: Дунайский капкан
В текущем году подоспел еще один юбилей, очень круглый – ровно двухсотлетний. Юбилей триумфальной для отечественного оружия Рущукско-Слободзейской операции, пожалуй, самой уникальной, самой нестандартной, и если хотите, самой изящной из побед, которые русские войска одерживали над турецкими в борьбе за Северное Причерноморье. Там, под Рущуком, во всем колоссальном, необъятном своем масштабе проявился полководческий гений непревзойденного стратега Михаила Илларионовича Кутузова. Обзору этой исключительной победы и будет посвящено несколько наших статей, поскольку именно после нее к нам были присоединены районы Южной Бессарабии вплоть до Измаила. Ну а так как ее основные события пришлись на осень 1811 года, то именно сейчас мы данные статьи и публикуем.

... Русско-турецкая война 1806-1812 годов была тяжела. Велась она так, как будто император Александр I сам взялся подсобить туркам в непростом деле противостояния с вооруженными силами Российской империи. Вообще-то Александр, пока не начал потихоньку сходить с ума на почве возмездия за отцеубийство, был очень умным и упрямым человеком. Но у него был серьезнейший недостаток – он не любил других умных и тем более упрямых. Поэтому ни на военном поприще, ни тем более в дипломатической сфере он поначалу авторитетов не признавал, скромно считая себя верхом совершенства.

Начнем с того, что внешняя политика в начале его царствования была крайне неудачной. На стороне Англии он вмешался в борьбу с наполеоновской Францией, но был наголову разбит при Аустерлице, жирным крестом перечеркнув почти уже выигранную Кутузовым кампанию. Его императорское величество бежал с поля боя одним из первых, ревел, как теля, и даже всемилостивейше изволил заболеть поносом с перепугу. Но не унялся, ибо действительно был упрямым. И снова отправил русские войска воевать за чуждые им интересы против Франции. После года бойни, чудовищной по потерям и ничейной по результату (благо император уже больше не вмешивался в командование армией), русские снова были разгромлены при Фридланде. Александр вынужден был заключить с Наполеоном мир и союз, присоединившись к «континентальной блокаде» Англии. Англия, недолго думая, сделала вид, что поверила во враждебность давнего англомана Александра и атаковала русские суда. Фактически шла русско-английская морская война, заведомо проигрышная для России. И вот парадокс: начиналась русско-турецкая война с французских науськиваний турок на Россию, а союзником России, хоть и пассивным, в ней выступила Англия; теперь же Франция лояльно относилась к русским успехам, а Англия делала все возможное, чтобы их предотвратить.

Но чем дольше тянулась «континентальная блокада», тем яснее становилось, что она разоряет не только Британию, но и Россию. Лондон и Петербург начали налаживать контакты втайне от Наполеона. Тот, естественно, отреагировал крайне негативно. Во всей Европе только эти две державы не повиновались великому корсиканцу. И если война с Англией для Франции была делом немыслимым, как драка льва и акулы, то покарать материковую, доступную Россию Бонапарту показалось более чем возможным. Он начал скрупулезно готовиться к русскому походу, выковывая победу, где должно было быть учтено все. Победу без недостатков. И частью его плана наступления против России стала Османская империя. Блистательной Порте была обещана вся потерянная при Екатерине Великой территория, то есть вся Новороссия и Крым, лишь бы они держали свой фронт. Вот в таких, мягко говоря, странных внешнеполитических коллизиях протекала русско-турецкая война.

Помимо дипломатических затруднений, созданных вольно или невольно русским императором, были и трудности чисто военного плана, рожденные его же «гением». После вступления на престол Александр взял на себя труд обезглавить русский Черноморский флот, отправив легендарного Ушакова на второстепенные роли, а затем и вовсе отстранив от службы, в благодарность за все его заслуги перед державой. В результате, для войны с Турцией снова, как когда-то в далеком 1770-м, пришлось делать ставку на флот Балтийский, благо он уже к тому времени оказался в Средиземном море. Для тогдашних владык России это оказалось логичней, чем поддерживать и развивать Черноморский флот. Впрочем, флот со своей задачей справился с блеском, ведь его возглавлял великий Дмитрий Сенявин. Но на обратном пути, из-за того, что Англия оказалась уже противником, а не союзником России, Сенявину пришлось сдать эскадру окружившим его британцам «на сохранение», что означало, по сути, почетную капитуляцию.

Однако еще больше, чем Ушакова, Александр не мог терпеть Кутузова. И эта неприязнь стоила русским солдатам многих десятков тысяч жизней. И там, в Богемии, на полях под Аустерлицем, когда император попросту присвоил себе функции главнокомандующего и не прислушался к мнению старого опытного военачальника. И здесь, на Дунае, куда с большим опозданием, продиктованным монаршьей неохотой, был командирован Михаил Илларионович. Причем дважды, что тоже вещь по-своему уникальная.

Командующие Дунайской армией сменялись практически каждый год, и эта чехарда была личной виной императора. Долгое время он никак не мог подобрать «достойного» вождя для своих войск. Сначала их возглавил пожилой Иван Михельсон, который гонялся в свое время еще за Пугачевым. Старик был по-прежнему бравый, полководческими дарованиями не обделен, но, увы, он скончался до того, как на Дунае стали разворачиваться масштабные боевые действия. Способен ли был он добиться решительного успеха? Вряд ли, если уж – скажем, забегая наперед – этого не смогли достичь признанные военные авторитеты. Чай, с турками воевать – не то же самое, что истреблять полубезоружных тощих крестьян…

Выпив бутылку коньяку и трезво оценив ситуацию, на смену ему император в припадке геронтофильства подобрал деда подревнее – Александра Прозоровского, ветерана не то что екатерининской, а елизаветинской армии. Он и в молодости-то бравостью не отличался, хотя Александр I и одарил его фельдмаршальским жезлом за неизвестно какие достижения. Зато Прозоровский обожал по любому поводу (и без оного) говорить ныне забытое слово «сиречь», которое и стало его кличкой. А, кроме того, он, потративший на гонения литераторов свое время в должности московского генерал-губернатора, любил стихи и сам был превосходным поэтом. Вот образчик его творчества, оставленного им на память восторженному потомству перед отправкой этой мумии на Дунай в качестве главнокомандующего:

Побью – похвалите,

Побьют – потужите,

Убьют – помяните.

А для придания мужества и интеллекта сему зело предостойному сопернику Державина на пиитическом ристалище государем было решено выделить ему в помощники кого-нибудь пободрее. И таким основным помощником, командиром Главного корпуса Молдавской армии, сделали Кутузова, вызванного на Дунай из почетной ссылки в виде должности киевского военного губернатора.

Это помогло, но только отчасти. Прозоровский так воспылал мужеством, что решил без должной подготовки штурмовать турецкую крепость Браилов. Кутузов возражал, но вынужден был подчиниться. Штурм Браилова окончился жестоким поражением русских войск, потерявших до 5 тысяч человек. Повторилась ситуация, близкая к той, что была при Аустерлице. Старик Прозоровский долго плакал, а потом, утерев слезки, тут же нажаловался на Кутузова – дескать, этот интриган мешает мне работать, а то б я тех басурман! Александр не мог не воспользоваться этой оказией, чтобы еще раз не плюнуть в заслуженного полководца, и Кутузов был удален с Дуная. Прозоровский же мудро оставлен. Помучавшись немного под турецкими крепостями, он, наконец, скончался, что было с его стороны весьма милосердно по отношению к своим солдатам.

Командование автоматически перешло к солдатскому любимцу и суворовскому ученику Петру Багратиону, который после удаления Кутузова выполнял при Прозоровском роль мозга и храбрости. Горячий грузин со всем пылом обрушился на поработителей и истязателей своей исторической родины, добившись крупных успехов. Но турки стабилизировали линию фронта, и даже такой выдающийся военачальник, как Багратион, вынужден был отступить за Дунай. Война затягивалась, тучи над Россией сгущались уже со всех сторон, а победы все не было и даже не предвиделось на горизонте…

Наконец, забрезжил свет в конце тоннеля. В 1810 году Дунайскую армию возглавил молодой генерал Каменский-второй (поскольку был еще его старший брат, Каменский-первый). Каменские были потомственными вояками и, надо признать, талантливыми. Их отец вместе с Суворовым с блеском разгромил турок у Козлуджи. Особенно пестрый послужной список славных дел был у его младшего сына Николая, в котором оптимисты видели нового Суворова. Правда, в роду Каменских был и один маленький недостаток – они были истинные изуверы, за что даже воспеты Лесковым в его знаменитом «Тупейном художнике». Это качество делало их не слишком схожими с Суворовым, но ведь победителей, как известно, не судят…

Каменский поставил дело с энергией и размахом. Отправив на помощь восставшим против турок сербам сильное подкрепление, он перешел в наступление против османов по всему фронту. Однако под Шумлой его ждала неудача. Тогда он стянул основные силы к Рущуку и штурмовал его. Разгром русских войск был сокрушительным: рущукская авантюра Каменского стала самым кровавым поражением России в русско-турецких войнах, произошедших до того времени. 8,5 тысяч солдат, безжалостно уложенных Каменским на штурме, отрезвили его горячую голову. На лавры Суворова он уже не претендовал, зато сумел достойно завершить капанию полевым сражением при Батине, в котором наголову разбил турецкую полевую армию. Турки впали в оцепенение; Рущук сдался вместе с другими крепостями. На следующий, 1811, год Каменский планировал переход через Балканы. Но планам этим не суждено было сбыться: Николай Каменский заболел и был вынужден сдать команду. Он уехал на лечение в Одессу, но болезнь оказалась сильней – перспективный полководец умер в нашем городе, так и не встретив своего 35-летия.

Как видим, назначение командующим Дунайской армией в эту русско-турецкую войну означало нечто вроде смертного приговора. Трое из четырех ее предводителей умерли, и лишь один из них – князь Багратион – получивший командование практически случайно, остался в живых. И, тем не менее, назначать нового командующего было надо. Александру уже не оставалось другой кандидатуры, кроме ненавистного Кутузова, тоже уже давно немолодого человека.

Дата: 13-08-2014, 04:27
Категория: Историческая справка

Добавить комментарий