» » «Перун кагульских берегов»

«Перун кагульских берегов»

«Перун кагульских берегов»
Именно таким исполненным высшего пиетета образом характеризовал величайший поэт Александр Пушкин величайшего полководца Петра Румянцева, уникального человека, чье имя навсегда связано с нашим краем и Украиной. Он даже умудрился родиться на территории будущей Новороссии (которая и стала таковой в немалой степени благодаря его ратным трудам) – в нынешнем Приднестровье. А умер он в любимом своем имении в Малороссии, где жил безвыездно много лет, и был похоронен в Киево-Печерской Лавре… Последнее время мы часто упоминаем юбилейные даты русско-турецких войн, благодаря которым наше родное Северное Причерноморье было очищено от турецких войск и присоединено к Российской империи. В этой статье пойдет речь о событии, юбилей которого пришелся на прошлый год, но в Украине остался замеченным немногими. Хотя именно оно ясно показало: присоединение Северного Причерноморья к России – это всего лишь вопрос времени, причем близкого. 1 августа 1770 года состоялась одна из наиболее легендарных битв в истории России – битва у реки Кагул.

Имя Петра Румянцева хорошо знакомо историкам, хотя для широкой публики оно далеко не так на слуху, как имена Суворова и Кутузова. А между тем, именно Петр Александрович (по другой версии его настоящее отчество «Петрович», ибо есть ряд свидетельств, что его биологическим отцом был великий император Петр I) явился реформатором военного искусства своего времени, чьи наработки были затем заимствованы и развиты не только этими легендарными русскими полководцами, но и французской армией под предводительством Наполеона.

Румянцев запоминался и внешне – огромный, монументальный, круглолицый. Военная карьера красным ковром стелилась к его ногам с младенчества, благо связями семья была не обижена. На третьем десятке лет юный скандалист и шалопут был уже генералом, не проявив до того момента никаких достоинств. Однако со временем Румянцев остепенился, а Россия – редкий случай! – не пожалела, что типичный «недоросль» из знатной семьи без всяких собственных заслуг пополнил своей персоной русский генералитет.

В Семилетнюю войну против Пруссии о Румянцеве заговорила вся Европа. Да и мудрено было не заговорить, если из всех своих противников прусский король Фридрих Великий, гениальный военачальник, выделял именно его, молодого русака, чьи действия поставили Пруссию на грань полной катастрофы. А самого Фридриха заставили всерьез задуматься об отречении и самоубийстве во имя спасения остатков королевства. Однако тогда Румянцев все-таки только приобретал бесценный боевой опыт, нарабатывал собственную манеру ведения боевых действий. На турках же, в войну 1768-1774 годов, он воплотил в полном объеме свой безжалостный полководческий талант. Первая русско-турецкая война времен Екатерины II получила негласное наименование «Румянцевская» в его честь, ибо военный гений Румянцева проявился здесь во всей своей полноте.

Поход по Бессарабии 1770 года был тяжел. Армия из 40 тысяч человек оказалась знойным летом посреди почти безводных степей, природные канавы в которых для приличия именовались реками. Северяне страдали от жары. Южане – тоже. Вдобавок в войсках вспыхнула эпидемия чумы. Ходили слухи, возможно, небезосновательные, что ее сознательно подкинули русским их противники турки. Они очумели несколько раньше и решили не страдать в одиночку, а поделиться с врагами по-братски, сдав в русский плен несколько своих зараженных людей. Чума шуток не понимает, и вскоре она уже бушевала в Москве, выкосив половину населения Белокаменной. Каково же было армии бороться с чумой в изнуряющий зной в бессарабских степях? И вот на эту армию, которую правильно было бы назвать отрядом или корпусом, турки и татары бросили свои главные силы.

Румянцев попрал все правила ведения боевых действий против османов. Не дожидаясь их ударов, бросив традиционные приспособления против легкой турецко-татарской конницы – так называемые «рогатки», сильно стеснявшие мобильность армии, русский главнокомандующий стремительным броском сам атаковал противников. Первыми пострадали татарские орды: в сражении у Рябой Могилы и Ларги татары, несмотря на поддержку турецкого отряда, дававшего им двойное численное превосходство над русскими, бежали от первого же натиска русских войск. Уже тогда стало ясно, что Румянцев воюет абсолютно нестандартно и непривычно для османов и их вассалов.

Впрочем, больших потерь в результате этих разгромов татарские кавалеристы не понесли, так как бежали феноменально энергично. Кроме того, у Румянцева было решительное превосходство в артиллерии, что до некоторой степени уравновешивало численное преимущество врага. Однако турки стали презирать своих татарских подданных и отвели им в грядущей битве, призванной положить конец всей русской армии, чисто вспомогательную роль. Крымский хан со своими небьющими беями и прочими опытными беглецами должен был только нависать с тыла над русской армией, парализуя все ее действия, прерывать ее коммуникации, блокировать подвоз продовольствия и преследовать, в случае ее разгрома и бегства.

Я бы добавил - неизбежного разгрома. Ведь слухи о многочисленности разношерстного войска великого визиря Халиля-паши по давней османской традиции быстрее степного пожара распространялись еще до его появления на берегах Дуная. Румянцев утверждал, что турок собралось до 150 тысяч (!) человек. Лгал ли он для рапорта или сам добросовестно заблуждался – этого мы никогда не узнаем. Конечно, даже если включить в турецкое войско всех нестроевых, обслуживающий персонал, маркитантов и мамок-нянек плюс походный гарем визиря и пашей, оно не достигало столь огромных размеров. Реальные оценки численности султанских солдат, разбивших лагерь поблизости от речушки и озера Кагул у села Вулканешть (что в нынешней Молдове неподалеку от границы Одесской области), колеблются между 75 и 90 тысячами. Однако разве этого мало? На вооружении у них состояло 140 орудий, в том числе и мощнейших, большого калибра. И, если верить тогдашним сообщением, нависший над тылами крымский хан имел в своем распоряжении 80 тысяч, что тоже наверняка преувеличение, но не меняющее сути дела.

Что мог им противопоставить русский полководец? В его армии из уцелевших пока от чумы 32-35 тысяч человек более четверти лежали пластом, нечеловечески страдая от разнообразных болезней. 25 тысяч оставшихся в строю, оторванных от своих опорных пунктов и магазинов, со 118 пушками. И это против зажавших их с фронта и фланга предположительно 150 тысяч турок и 80 тысяч татар, с артиллерией в 140 стволов! Каково? Ситуация складывалась куда хуже, чем у Петра Великого на реке Прут в 1711 году. Даже если взять по минимуму, что у неприятеля сил было 75 и 40 тысяч соответственно, то и тогда соотношение сил будет таким, при котором русской армии надо было просто дружно снимать мундиры и переодеваться в саваны.

И вот тогда Румянцев и сотворил невозможное – раньше, чем это стали делать во многом его ученики (которые не любили его и которых не любил он) Суворов и Кутузов. Увидев, как огромное турецкое войско располагается 20 (31) июля на новом месте, поближе к русским, для реализации своего плана окружения и уничтожения войск «неверных», Румянцев заявил своим генералам: «Если турки осмелятся на сем месте разбить хоть одну палатку, я атакую их этой же ночью!». Наивный визирь «на сем месте» разбил не одну, а все палатки своей армии, чем обрек ее саму быть разбитой – на сем же месте.

Оставив заслон против татар в 8 тысяч человек, Румянцев с оставшимися 17 тысячами (!) сам, ПЕРВЫЙ, атаковал главные силы турок в уже более-менее укрепленном ими за день лагере. Ночной удар русских войск был страшен. Турки поначалу сражались с дикой яростью, как могут воевать только те, которым «неверные» не дали выспаться. Был момент, когда одна из дивизий дрогнула под лютым натиском янычар, но Румянцев, как в старые добрые времена Кунерсдорфа, лично бросился в свалку и зычным криком «Стой, ребята!» развернул бегущие было части против врага. Могучая фигура полководца выделялась даже среди бежавших на подкрепление отборных гренадер и производила на янычар впечатление настолько гнетущее, что теперь побежали уже они. Генералы и бригадиры русской армии действовали образцово, точно выполняя все намеченные Румянцевым пункты диспозиции, захватывая у турок одно укрепление за другим. Наконец, корпус князя Н. Репнина, будущего героя Мачина, прорвался туркам в тыл. Смятение османов стало полным. Расстреливаемые Репниным, они устремились в повальное, паническое бегство…

Победа при Кагуле была нереальной. Вряд ли в истории не только русско-турецких, но и австро-турецких войн можно найти что-либо аналогичное. Турок бивали и сильно бивали. Прославились своими великими победами над ними Суворов и Кутузов, Монтекуколли и Евгений Савойский. Но, пожалуй, никогда не было столь неблагоприятного расклада сил для турецких противников, который бы завершился абсолютным разгромом турок, как при Кагуле. Трофеями русских стали все орудия врага, более полусотни знамен, весь богатый турецкий обоз (впрочем, армейскую казну визиря иррегулярные подразделения русских войск успели разграбить еще до того, как регулярные закончили битву). Оценки турецких потерь в сражении и организованном преследовании колеблются от 20 до 40 тысяч человек, что тоже преувеличение – скорее всего, вдвое меньше. Зато суровой правдой стал тот факт, что османская армия, готовившаяся прикончить зажатые со всех сторон войска Румянцева, временно перестала существовать, ибо разбежалась почти целиком. Ряд турецких крепостей по Дунаю, включая Измаил, одна за другой сдались вследствие этого чудовищного разгрома. Русские потери погибшими и ранеными по официальным сведениям составили 921 человек.

... После Кагульской баталии война продлится еще почти четыре года. Но турки уже не рискнут – никогда! – померяться силами с Румянцевым в крупном полевом сражении, даже имея двух-трехкратное численное преимущество. Румянцев вынудит их заключить мир, положивший начало присоединению этих земель к России.

Русское и украинское Причерноморье рождалось в степях Бессарабии.

Дата: 7-06-2011, 05:33
Категория: Историческая справка

Добавить комментарий